Юрий Апухтин. Узник киевского режима. Часть I

10-04-2018, 20:50
Юрий Апухтин. Узник киевского режима. Часть I


Нормальный человек, столкнувшись с тюремной действительностью, испытывает колоссальный шок. Со временем ко всему привыкаешь и, став частью этого специфичного сообщества, невольно вливаешься в его жизнь. Так произошло и со мной. За мои политические убеждения украинское «правосудие» изолировало меня от общества, и на три года упрятало в Харьковское СИЗО.

События весны 2014 года в Киеве всколыхнули всю страну, начались массовые протесты против путчистов и правоохранительная система естественно вмешалась в этот процесс. Умиротворение протестующих первоначально проходило довольно цивилизованными методами. Милиция, поддерживающая взгляды большинства харьковчан, лояльно относилась к протестующим и не мешала им выражать свой протест.

Другое дело СБУ, они изначально были на стороне путчистов и начали работать на новую власть. Сначала были профилактические беседы с организаторами и активистами протестов, а затем дошло до провокаций и арестов. Так было со мной и целым рядом других активистов–антифашистов. После нашей организации прорыва колонны автомобилей из Харькова, с продуктами и лекарствами в осажденный Славянск, нас решили арестовать.

Сразу же после нашего возвращения из Славянска, СБУ проводит операцию в трех местах города. В штабе нашей организации «Юго–Восток» проводится обыск с примитивным подбрасыванием гранаты Ф1 и пистолета. Меня и еще двух других руководителей организации арестовывают. По всем украинским СМИ запускается ложная информация об аресте руководителей «террористической организации», «готовивших теракты на День Победы».

Для понимания, меня задержали прямо в автомобиле. Две машины ГАИ прижали ее к обочине, а еще две с оперативниками заблокировали дорогу спереди и сзади. Изъяв мобильные телефоны, предложили проехать для беседы в милицию. Это было мое первое задержание.

На тот момент власть еще не определилась, какое обвинение предъявить мне, и поэтому меня начали возить по разным отделениям милиции, не зная, куда приткнуть. Наконец, доставляют в один из райотделов и, ничего не предъявляя, более шести часов держат в коридоре под охраной. Хорошо хоть на цепь не посадили. Но, видать, были сильно заняты обработкой одного ранее дважды судимого субъекта, чтобы он дал против меня ложные показания. На что тот согласился.

Ближе к полуночи начались перекрестные допросы. Проводили их следователи МВД, всю черновую работу СБУ поручила им и прокурорам, которые особо рьяно принялись ее исполнять. Формально, на основании показаний вышеуказанного субъекта, меня обвинили в организации погрома автобусов с милицией, хотя в этот момент я был на площади и проводил митинг.

На самом деле, автобусы их интересовали меньше всего. Больше всего их интересовали вопросы вокруг движения «Юго–Восток». Какие организации в него входят, кто руководители, где списки членов, какие цели и задачи ставятся. Стало понятно, что власти приняли решение обезглавить движение и организации, в него входящие, обвинив их в терроризме. Максимально запугать и вынудить отказаться от протеста, признав переворот. Именно по этой причине, сославшись на соответствующую статью закона, дающую мне право не давать против себя показаний, я отказался давать показания по существу.

Все это снималось на видеокамеру для доклада областным начальникам СБУ, МВД и прокуратуры. Это был мой первый допрос в жизни, до этого я никогда не имел опыта подобного общения с правоохранительными органами. Однако когда власти узнали, что я руководил движением и организовывал протесты, это и решило мою судьбу. Было принято окончательное решение и начались процедурные вопросы оформления документов на «посадку».

Не зря говорят, что все темные дела творятся ночью. Вот и на этот раз мне глубоко за полночь вручили подозрение не в организации протестов, а в сфальсифицированном обвинении в погроме автобусов. Впоследствии именно по этому гнусному обвинению я получил пять лет лишения свободы.

Формально я был свободный гражданин, до суда меня должны были отпустить, на что по наивности я надеялся. Но не тут–то было, меня пригласили в другой кабинет дать показания по покушению на мэра Кернеса. Им нужно было меня продержать до утра, вот и вспомнили про Кернеса. Позже, в СИЗО, я узнал, что это обычная практика.

Состояние было не из приятных, никто как бы и не давил, но отпускать явно не собирались. Утром вручили представление прокурора о моем аресте и повезли в суд. Именно для этого всю ночь и держали. В суде надежды, что все закончится благополучно, накрылись медным тазом. Мне предъявили сфабрикованное обвинение в том, чего я не совершал.

Я тогда еще не знал, что до суда уже все было решено и я должен был «сидеть». Суд, между прочим, состоялся 1 Мая, праздник беспредельному судопроизводству явно не мешал. В момент заседания суда весь периметр здания был окружен охраной с автоматами. Власти и все причастные к произволу особи очень переживали, что мои соратники организуют освобождение.

После суда сразу наручники и в грязный автозак. Сама доставка в СИЗО также удивила. Впереди и сзади спецгрузовика ехали два автомобиля СБУ в виде сопровождения. Они периодически баловались включением и выключением сирены. Ну прямо как дети малые, дорвавшиеся до волшебной кнопки. И как особо опасного преступника через весь город доставили в СИЗО. Меня и еще несколько таких же «особо опасных» политических заключенных содержали в разных камерах вместе с уголовниками. А у камер установили круглосуточный пост охраны.

Первый раз в СИЗО я пробыл недолго, всего одну неделю. Суд предусмотрел внесение за меня залога в 100 тыс. гривен и как раз ко Дню Победы я оказался на ограниченной свободе, с электронным браслетом на ноге, без права покидать территорию города.

Власти не успокоились на этом и рано утром 9 Мая ко мне приехали домой и пригласили проехать в отдел милиции. Привезли, ничего не объясняя, посадили в отдельный кабинет, потом перевели в кабинет, где все находящиеся в отделе милиционеры с удовольствием смотрели парад на Красной площади в Москве, тогда это еще не было преступлением.

Ближе к полудню обо мне вспомнили. Пришел офицер, вывел меня на улицу и сказал, что я свободен. Это СБУ через милицию предприняла шаги по предотвращению организации мною каких-то надуманных протестов на Мемориале. Так СБУ пока в мягкой форме старалась не допускать меня к активной политической деятельности. Первый арест, «мягкое» задержание и нахождение под залогом были явными намеками власти, чтобы я покинул страну, на что я никак не реагировал.

Без малейших сомнений я занялся тем же самым, чем занимался до этого. Хотя мои возможности и контакты с другими регионами были уже серьезно ограничены. Кроме браслета, СБУ и МВД установили наблюдение за мной и поставили мои телефоны на прослушку. Наши люди оказались и в их среде, через несколько недель мне показали видео с эпизодами слежки, я поразился качеству записывающей аппаратуры, позволяющей с большого расстояния вести не только видео, но и фиксировать разговоры.

Слежку за моим автомобилем скрыть было трудно, я ее фиксировал и просто развлекался, действуя им на нервы. Записи телефонных разговоров мне потом предъявили в суде и пытались с их помощью доказать мою вину. Тогда я еще не знал, что это мелочи по сравнению с предстоящим годами тюремного заключения.

Накануне выборов президента в мае 2014 меня как бы пригласили на допрос, а фактически для беседы с руководством харьковского СБУ. Беседа была довольно оригинальной, поинтересовались моими личными проблемами, предложили, если потребуется, необходимую помощь, а для связи номера телефонов. От всего этого я отказался. Попросили не призывать к бойкоту выборов президента, я согласился, так как к тому времени уже было понятно, что Порошенко станет президентом и помешать этому мы не можем.

В разговоре прозвучало, что Харьков они ни при какой ситуации не сдадут и потом доказали, что это были не просто слова. Разговор так ничем и не закончился, по всей видимости, они поняли, что со мной не договориться, и начали серьезно работать по мне. В чем я очень скоро убедился.

В рамках памяти о погибших в Великую Отечественную войну мы начали готовить на 22 июня массовое шествие. Поздно вечером раздался звонок в квартиру, выхожу, ждут четыре человека и ведется видеосъемка. Один из них показывает удостоверение подполковника СБУ и предъявляет уведомление явиться завтра утром на допрос. Расписался в получении и, не сдержавшись, с сарказмом отметил, что они уже подполковников используют в качестве курьеров.

Пригласили меня опять для изоляции при подготовке акции. С утра до ночи в течение десяти часов меня допрашивали поочередно без перерыва на обед четыре следователя СБУ. Допросы касались организации протестов, захватов обладминистрации и мэрии, контактов с Донбассом и покушения на Кернеса.

В процессе допросов несколько раз заходил один из начальников и подкидывал для грусти новую информацию. Например, предъявил мне листовку с провокационными призывами, которую запустили местные нацисты, и пытался меня обвинить в ее подготовке. Ничего из этого на меня не подействовало, и он начал нервничать, пообещав серьезные последствия. В один из таких нервных приходов он сделал мне неожиданное предложение – купить в одну сторону билет на самолет в Москву, от которого я решительно отказался.

Мне уже открытым текстом сказали, чтобы я убирался из страны. Договориться со мной не получается, деятельность я не прекращаю, поэтому только два пути, выслать меня или посадить. Все это я проигнорировал и им нечего не оставалось, как посадить меня, что было вопросом времени.

Последний допрос касался покушения на Кернеса. По одной из их версий, мы организовали его в отместку за поддержку мэром путчистов. В течение нескольких часов следователь заставлял меня поминутно восстановить все, что я делал и где находился в день покушения. При этом допросе в кабинет несколько раз заходил один из сотрудников, интересовался, кто я, брал почему-то свободно стоящую в углу кабинета снайперскую винтовку, как бы прицеливался в окно и говорил, что ему со мной еще придется встретиться. Случайно или специально это был сделано, не знаю, на меня это никак не действовало и он больше не появлялся.

Стемнело, и я понимал, что меня уже отсюда не отпустят, все–таки какой-то опыт у меня появился. Когда подписал протокол допроса, спросил у следователя, куда теперь дальше поведут, имея в виду посадку. К моему удивлению, он сказал, что сейчас выведет меня через проходную на улицу. На душе как-то сразу полегчало, морально я был уже готов к посадке и такого подарка от СБУ не ожидал.

Вышел на улицу, теплый летний вечер и свобода. После всего произошедшего за этот день как–то легко дышалось и не верилось, что куда более серьезные испытания меня ожидают впереди.

Продолжение следует...

Юрий Апухтин специально для Накануне.RU

Комментарии: